Дорогой дневник, прости, что долго не писал. Были причины.
Я стаю под душем. Мне 39. Закрываю глаза. Слышно только струйки воды. И вдруг снова возвращается этот страх, что сейчас я открою глаза и окажусь не в этом мире, а в том, где я лежу на полу электрички, из меня фонтанчиком бьет кровь и я умираю, умираю, умираю… А все, что было после этого – это моя предсмертная фантазия в бесконечном трипе.
И единственное, что держит меня в этом мире, а не в том, это звуки этих струек воды. Открывать глаза нельзя – это запрещено правилами этого страха. Я сейчас и не там, и не там, я в посмертие. Мрачное место. Не знаю, как описать его, что-то вроде руин городов через миллион лет после последнего человека и пустыня пепла.
Я в центре. А вокруг эти четверо – Ведьма, Ветер, Бог и Свиноголовый. Давно не виделись. Я сделал много плохого в своей жизни многим хорошим людям. И вы четверо, как я теперь знаю, мои темные стороны, которых я сепарировал от себя. Раньше я думал, что сделал я это, чтобы снять с себя ответственность за свои поступки. Но это не так, я не снимаю ее. Я их отделил от себя, чтобы отказаться от них, выкинуть.
Для меня это было очень трудно. Это и сейчас все еще так же трудно. Иногда я думаю, что может это и есть те демоны, они же джины, асуры, ракшасы, наги, вендиго, скинуокеры, чуллачаке, наморродор, нкиси и тысячи других ваших имен.
Нет, друзья, вы слишком рано за мной пришли. Мы еще увидимся, за все будет расплата, но потом, мы с вами так договорились и ни как иначе.
И они уходят. А я выхожу из душа. И если ты читаешь это, то это я напоминаю тебе, что я все еще сдерживаю их.
Я не религиозен. И там, где у других в теле бог, у меня дыра размером с этого бога. Но, с детства мне часто снится один и тот же снон. Я иду по ландшафту, который сильно напоминает скалистую мамонтовую лесо-тундру. Морозный воздух, и ясная чистая погода. Вдруг пласт земли вокург начинает сворачиваться, погребая меня пол собой, под цветами, корнями. Словно гигансткий готовый газон начинает ворачивать вокруг меня, а я в центре.
Становится очень страшно, и я просыпаюсь, дергаясь в реальной жизни. Но недавно, после смерти мамы, я смог досмотреть этот сон до конца, перетерпел страх. Когда я полностью ушел под землю, то понял: я падал все это время в могилу, а потом стал проваливаться еще глубже, а потом упал на пол того самого тамбура электрички. Весь пол в крови, я ничего не могу сделать и просто лежу и умираю. И я словно сам над собой в нескольких метрах, легкость в теле, словно я – это моя душа.
Я, который душа, плачу, капают слезы. Вокруг эти четверо. А я, который в крови, бледный и мертвый в 21 год на полу грязного заплеванного тамбура последней электрички из Москвы с Казанского вокзала. Потом темнота, и я не просыпаюсь, а сознание уходит в забытье.
Странно, что этот сон я видел еще до того, как меня пырнули. Я цепляюсь за такую мысль, за любую теорию и гипотезу, которая оставляет хотя бы какой-то шанс увидеться после смерти с теми, кто умер раньше.
Книги о том, как переживать смерть близких, помогают смягчить боль на 3–5 процентов, не больше. Но их надо читать.
Так что, смерть мамы я еще не пережил. Я и свою смерть еще не пережил. Никакую смерть близкого и родного человека нельзя пережить и отпустить полностью, я так думаю. Но легче становится.
Единственное, когда зимой занимался изготовлением памятника, фотографии и прочего на могилку, снова подкатывало особенно сильно. А потом еще умер Р. Хороший, добрый парень из трех букв. Не справился с трудностями жизни. Пил много. В итоге — цирроз, и последний месяц он очень тяжело уходил. Ничем и никак помочь было нельзя уже. И я стал думать: может, поэтому мама не стала лечиться, знала, как это будет.
Иногда перед сном, когда слышно море или видно звёзды, вдруг подкатывает понимание, что все бессмысленно, все пустое, что мы — это сон Вселенной. И проще всего было бы раствориться во всем этом. Но я борюсь с такими мыслями. Гоню их прочь всегда.
Жизнь – это большая радость и счастье. Даже если вы умираете в 21 год на полу грязного заплеванного тамбура последней электрички из Москвы с Казанского вокзала.
Нужно быть здесь и сейчас, а не убегать от страха и боли смерти близких. Сил на это хватает, но тяжело. Очень помогает, что в жизни есть много тех, ради кого и чего стоит или нужно жить. Сил хватает даже, когда стоишь на могиле мамы, думаешь, как же это все давно уже было, миллионы лет назад, но все еще так рядом. Надеюсь, что со временем станет легче.
А иногда думаю, что это не мама умерла. Это я лежал в реанимации, а мама меня за руку держала, а потом руку отпустила. И это она поэтому из этого мира ушла, но в том мире она жива.